Профессию судьи я выбрала по воле случая, зато на всю жизнь!

Ветераны Новгородского районного суда — заслуженные представители судейской профессии, чья трудовая биография — убедительный пример служения профессиональному долгу. Их воспоминания — это не только размышления судей-профессионалов о работе в различные периоды становления российского судопроизводства. Это еще и бесценная поучительная история жизни, к сожалению, уходящего от нас военного и послевоенного поколения.
О своей жизни и профессии мы попросили рассказать ветерана нашего суда Клавдию Петровну Соколикову.

Более 20 лет насчитывает судейский стаж Клавдии Петровны Соколиковой в Новгородской области. Однако, если из общего трудового стажа, который составляет 45 лет, вычленить период ее работы в судебной системе СССР, то его можно смело увеличить почти до 30 лет. Это и период работы в 1942–1948 годах сначала делопроизводителем, а затем секретарем судебного участка в Краснопресненском районе Москвы, и 17 лет — в отделе судов управления юстиции Новгородской области, когда она в силу должностных обязанностей проверяла организацию работы в судах. Поэтому не будет преувеличением сказать, что о судебной работе Клавдия Петровна знает все или почти все.

Признаюсь, на всем протяжении нашего разговора с Клавдией Петровной я не переставал удивляться ее глубокой и ясной памяти! Погружаясь в прошлое, она почти без затруднений вспоминала фамилии и имена судей, секретарей судебного заседания, судебных исполнителей, с которыми ей доводилось работать многие десятки лет назад. Попутно она вспоминала и тяжелейшую работу по рытью оборонительных противотанковых траншей под Лихославлем в 1941 году для оборонительной линии под Москвой, куда ее вместе с другими подростками направил военкомат... Летчики немецких самолетов, летящие бомбить Москву, иногда проносились над ними на бреющем полете, но не обстреливали, а сбрасывали листовки с издевательским текстом: мол, зря стараетесь, детки, уходите домой, ваши ямы не остановят наши танки! На поверку вышло, что дети старались не зря — выкопанные ими рвы и траншеи помогли остановить фашистов...

Еще Клавдия Петровна вспоминала долгую, полную опасностей 120-километровую дорогу из деревни в Москву, которую она девчонкой проделала пешком. И названия станций, на которых она пересаживалась с поезда на автобус, а с автобуса на метро, добираясь от дома в Мытищенском районе, где она квартировала, до места работы в столице. Помнила она, конечно, и о том, какими разрушенными после жесточайших обстрелов предстали перед ней улицы Новгорода, когда она впервые приехала сюда спустя три года после войны — в 1948 году.

Клавдия Петровна Соколикова:
— В судебный участок Краснопресненского района Москвы я пришла в октябре 1942 года 18-летней деревенской девчонкой. Я ведь родом из деревни, из Калининской (ныне Тверской) области. У меня даже паспорта не было, как колхознице мне его иметь не полагалось. Сегодня в это трудно поверить, но в довоенное время колхозникам вовсе не выдавали паспортов, и моим главным удостоверением личности в столице на протяжении нескольких лет было свидетельство о рождении. Но на работу меня взяли не только из-за поручительства моей знакомой, работавшей в том же судебном участке, но и благодаря моему аттестату об окончании семилетней школы с одними пятерками, а еще аккуратному и разборчивому почерку. Для работы в суде, где приходилось переписывать много судебных документов, четкий почерк был ценным качеством.

Семь лет работы секретарем судебного участка в Москве были для меня прекрасной профессиональной школой. Знания процессуальных норм и судопроизводства помогли мне, когда позднее я стала работать судьей. В штате участка были еще секретарь судебного заседания, судебный исполнитель и курьер, а я координировала их работу. В мои обязанности входило принимать дела, обеспечивать явку участников заседания, оформлять повестки, готовить копии приговоров и судебных решений, выдавать справки о судимости и так далее. При необходимости я замещала секретарей судебного заседания, вела протоколы, писала проекты судебных решений. Кстати, у нас в канцелярии постоянно присутствовал опытный специалист-ревизор из управления юстиции, который проверял не только организацию работы участка, но и судебные решения, поэтому, из-за многоступенчатого контроля, качество судопроизводства было высоким.

Помню многих, с кем я тогда работала: судей Калманович, Архипову, Лисину, секретарей судебного заседания Нину Червякову, Тасю Зайцеву, Клавдию Соколову, Зинаиду Снегиреву. Секретари часто менялись: только обучишь новенькую, как она собирается уходить — или замуж, или где полегче работать и зарплата побольше. В суде зарплата даже у судей была очень маленькой, а уж про специалистов и говорить нечего! Нормальных условий для работы не было. На весь участок — одна старенькая печатная машинка и старая переломанная мебель. Судьи проводили заседания в тесных кабинетах, где они сами сидели по два-три человека. Таким вот удручающим и, к сожалению, привычным был судейский быт.

Среди судей тогда было много участников войны. Высшее юридическое образование было не у всех, некоторые, как и я, сначала получили среднее специальное юридическое образование, закончив юридические школы. Со мной, например, учились два бывших фронтовика, инвалиды войны, Владимир Плис и Павел Семилетов. Один после ранения лица был слепым, а другой — с ампутированными по плечи руками. Они жили в одной комнате общежития, вместе ходили на занятия. Так, помогая друг другу, два друга-фронтовика и закончили учебу на «отлично», получили юридическое образование и специальность, а потом работали не хуже здоровых. Очень крепкие духом были мужчины!

Когда кого-то из судей переводили на другой участок, то его временно заменял самый опытный из народных заседателей, которых избирали и направляли в народные суды предприятия и организации. И ничего, справлялись.

После окончания юридической школы в 1948 году меня распределили для работы судьей в Новгород, причем совершенно случайно. Комиссия предложила на выбор три города: Барнаул, Вологду и Новгород, — который я почему-то и выбрала, хотя ничего о нем не знала. Мне потом говорили, мол, «глупая, ты, Новгород в войну под немцами был, весь в руинах, где ты там жить будешь?». Но дело было сделано, я взяла у мамы в деревне фанерный чемодан без ручки, положила туда свои нехитрые пожитки и поехала в совершенно незнакомый для меня город.

Паровоз дотянул московский поезд до новгородского вокзала ранним октябрьским утром. Город показался мне мрачным и хмурым. Он пугал зияющими глазницами стен домов, разбитых после бомбежек, сплошными разрушениями и руинами, заросшими сорняком пустырями, кучами битого кирпича. Редкие прохожие на разбитых улицах. Никто из тех, кого я останавливала с просьбой показать мне дорогу до областного управления юстиции, ничего о таком учреждении не слышал. Наконец я остановила случайного прохожего с папкой документов в руке. Он, к моему счастью, подробно объяснил, как добраться до управления юстиции, которое тогда располагалось на улице Некрасова в доме № 6. Как потом оказалось, это был Иван Кириллович Кудрявцев, которого через несколько лет назначили руководителем управления юстиции. Вот так случай свел меня в чужом городе с моим будущим начальником. Это судьба!

Управление юстиции размещалось тогда в деревянном двухэтажном домишке с низкими оконцами, с несколькими комнатами-клетушками, в которых располагались отделы, в том числе и отдел судов. У меня приняли документы и отправили на стажировку в Окуловский район к опытнейшему судье третьего судебного участка в Угловке Ефиму Григорьевичу Зусину. Три месяца я писала проекты решений, приговоров, проверяла протоколы, готовила судебные заседания. Мой строгий наставник был очень доволен, так как работа эта была мне давно знакома. К тому же ему было с кем сравнивать: до меня на участке стажировалась выпускница очного дневного отделения юридического института, к которой у наставника было немало претензий. А мне он уже через пару недель стажировки сказал, что у меня все отлично, что все я делаю как надо, и поэтому он даст мне хорошую характеристику. После стажировки, в декабре 1948 года, меня избрали судьей второго судебного участка в Чудове, с заработной платой 980 рублей в месяц. Мне тогда было 24 года.

В Чудове я проработала три года. В бытовом плане для меня это был очень сложный период. Мой старший коллега — судья судебного участка № 1 Алексей Захарович Давыдов, конечно, помогал мне как начинающему судье. Однако жить в полуразрушенном войной городе было абсолютно негде. Суд располагался в доме, построенном в войну немцами, у них там был штаб. Дом был настолько тесным, что свидетелям и потерпевшим приходилось ожидать вызова на заседание снаружи, на улице. Первое время я жила прямо в совещательной комнате суда, куда можно было войти прямо с улицы, спала на грязном диванчике. Через год один из заседателей построил себе крохотный домик из старых железнодорожных шпал, и, сжалившись, предоставил мне спальное место на сундуке за 100 рублей в месяц. Там и жила, пока в 1949 году не вышла замуж за одного из наших народных заседателей. Переехала жить к мужу, там и сын Юрочка родился.

Сначала мы рассматривали все дела подряд — и уголовные, и гражданские. Позднее самые сложные из них, по подсудности, стали отправлять в областной суд. Судили за совершение краж, хулиганство, хищения, взыскивали недоимки, разрешали трудовые споры и так далее. Кстати, сроки давали большие. Например, кража или хищение государственного и личного имущества, по Указам Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» и «Об усилении охраны личной собственности граждан», каралась заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от пяти до 25 лет.

Нагрузка у судей была большая, но мы не нарушали сроки рассмотрения. Наверное, потому, что тогда за волокиту их наказывали гораздо строже, чем сейчас. К примеру, срок по рассмотрению трудовых споров тогда не превышал десяти дней.

Мой муж, Иван Михайлович Соколиков, работал в Чудовском райкоме компартии. В 1951 году, после учебы в высшей Ленинградской партшколе, его направили работать в поселок Пролетарий, ставший райцентром нового, Мстинского района Новгородской области. Через несколько месяцев, после окончания срока судейских полномочий, я последовала за ним и проработала там судьей три года. Хотя, признаюсь, долго сопротивлялась переезду, так как заработная плата судьи там была значительно меньше, чем в промышленном Чудове. А мы в тот период буквально считали копейки, отдавали долги.

Когда в Новгороде запустили радиозавод, муж засобирался туда на работу, хотел сменить профессию, так как с юности занимался радиолюбительством, да и партийная карьера его тяготила. Райком его долго не отпускал, однако в конце концов муж все же реализовал свою мечту. В 1955 году он устроился на радиозавод, позднее заочно закончил радиотехникум, стал рационализатором.

У меня в тот период из-за высокой нагрузки на работе стали появляться проблемы со здоровьем. Я еще училась заочно на юридическом факультете Ленинградского государственного университета им. Жданова, который окончила в 1955 году. По настоянию врачей даже приходилось лечиться. И я решила сделать перерыв, ненадолго оставить должность судьи, сменить ее на более спокойную работу. Около года работала в приемной райкома партии. Однако долго без судейской профессии выдержать не смогла, очень уж тосковала по делу, которое знала и любила. Вернуться в суд мне вновь помог Иван Кириллович Кудрявцев, который в тот период уже был начальником областного управления юстиции. Однажды, когда он заехал по делам в поселок Пролетарий, мы с ним встретились, и он, помня о моем судейском опыте, предложил мне вакантную должность специалиста в управлении юстиции, тогда курировавшем работу судов. Конечно, я с радостью согласилась.

Через несколько месяцев, после Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 августа 1956 года о расширении областных судов и упразднении областных управлений юстиции, меня перевели в областной суд и назначили судьей. Тогда я была единственной женщиной в коллегии по уголовным делам. Работала в коллегии вместе с Василием Александровичем Ахлыниным, Николаем Алексеевичем Петровым.

За 13 лет работы в областном суде рассматривала дела первой и второй инстанций, проводила выездные судебные заседания по всем районам. Кроме этого, в перечень моих обязанностей входили проверка в районах работы товарищеских народных судов, подготовка аналитических отчетов по судебной практике, чтение лекций на правовые темы в трудовых коллективах и так далее.

Раньше в судах существовала полезная практика проведения выездных судебных заседаний в трудовых коллективах, где работал подсудимый. Это делалось для того, чтобы выяснить, какие обстоятельства способствовали совершению преступления, и обеспечить условия для вынесения судом справедливого и взвешенного судебного решения. На выездном заседании суда, помимо доводов стороны обвинения, подсудимый слушал о себе также мнения коллег по работе, родственников, соседей и просто знакомых. Считаю, что такая практика была эффективной, в том числе в части воспитательного воздействия на преступивших закон и для профилактики преступлений.

Работу в областном суде я любила. Однако из-за частых поездок в районы и работы допоздна времени на домашние дела и семью катастрофически не хватало. Пока был жив муж, еще справлялась, но когда он умер от инфаркта, сыну пришлось часто оставаться дома одному. Помню, как однажды из командировки вернулась домой, открыла дверь, а мой сынок встречает меня на пороге: в одной руке недочищенная картофелина, в другой — кухонный нож. У меня сердце так и зашлось от жалости! А обиженный сын мне тогда заявил, что если я и дальше буду оставлять его одного, то он сбежит из дома. Признаюсь, я тогда испугалась и пообещала не оставлять его одного.

В командировки по районам я прекратила ездить с 1968 года, когда стала судьей Новгородского городского суда. Там я проработала два года. Штат городского суда в то время состоял из четырех судей, которые время от времени менялись. Размещался суд в небольшом двухэтажном доме по адресу улица Ленинградская, дом № 4. Там же располагались нотариальная контора, адвокатская палата, арбитражный суд и прокуратура города.

Прекрасно помню коллег, с которыми довелось работать. В городском суде это председатель суда Василий Павлович Свиязов и судьи: Василий Алексеевич Сергеев, Нина Ивановна Базырина, Александра Васильевна Савельева, Валентина Ивановна Ермакова и другие.

В последующем, еще 16 лет — до 1987 года, после перехода в штат областного управления юстиции, я осуществляла проверку организации деятельности судов, исполнения судебных решений, различных жалоб. Поэтому могу сказать, что судебной системе я была верна всю жизнь. О чем никогда не жалела. У меня в трудовой книжке 33 благодарности за хорошую работу. Управлением судебного департамента Российской Федерации я награждена медалью «За безупречную службу», есть медаль «Ветеран труда».

Молодым судьям желаю любить свою профессию, работать со всей ответственностью, соблюдать закон и того же требовать от других.

Подготовил материал Валерий Алексеевич Таганский, пресс-секретарь Новгородского районного суда

Партнеры:

  • Правовая Россия
  • Информационно-правовое обеспечение «ГАРАНТ»
  • ИТАР-ТАСС
  • Компания «Консультант Плюс»
  • Российское агентство правовой и судебной информации