Конституционный Суд РФ указал на ответственность за неисполнение муниципальных контрактов

23 марта 2021 года КС РФ опубликовал Постановление по делу о проверке конституционности части 7 статьи 7.32 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Дело рассмотрено Судом в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «Компания Ладога» из Санкт—Петербурга. «Компания Ладога» заключила с администрацией Тугуро-Чумиканского муниципального района Хабаровского края контракт на поставку запасных частей для ремонта электростанции в селе Чумикан. Нужные детали компания поставила, но на три месяца позже установленного срока, и ее признали виновной в неисполнении обязательств по контракту. Компании назначили штраф в размере более 2 млн рублей — половины стоимости всего контракта, указав на неудобства лишенных бесперебойного электроснабжения жителей и нарушение нормального режима работы учреждений и предприятий Чумикана и окрестностей. Установленный штраф в два раза ниже низшего предела, предусмотренного санкцией оспоренной нормы. Однако «Компания Ладога» считает, что приравнивание просрочки исполнения обязательств по контракту к его неисполнению нарушает права юридических лиц.

КС РФ в свою очередь отметил, что закон устанавливает ответственность за действия юридических лиц, которые повлекли существенный вред интересам общества. Под такими действиями следует понимать не только неисполнение муниципального контракта, но и нарушение сроков его исполнения. При этом КС РФ подчеркнул, что состав данного правонарушения требует устанавливать наличие реального вреда охраняемым законом интересам общества и его существенность, которая определяется размером, характером нанесенного ущерба, а также особой ценностью нарушенного блага. Существенность вреда может выражаться в материальном ущербе, нарушении нормальной работы органов местного самоуправления и муниципальных учреждений. В итоге КС РФ заключил, что норма направлена на стимулирование исполнения контрактных обязательств, не порождает неопределенности и противоречивой правоприменительной практики и не может рассматриваться как ущемляющая права и свободы юридических лиц.