«Разработанная правоприменителем конструкция позволяет сохранить единственное жилье за должником, в чем видится глубокий социальный смысл. Вместе с тем баланс интересов достигается посредством удовлетворения требований залогового кредитора, который за счет третьего лица продолжает получать исполнение обязательств должника по договору», — поясняет Алена Малеева.
«Крайне важно, что проблема урегулирования механизма сохранения залогового жилья при личном банкротстве гражданина сейчас нашла свое решение в форме закона. Вместе с тем, учитывая новизну юридической конструкции и вариативность ее применения в судебной практике, остается место для теоретических и практических изысканий в этой сфере», — заключает автор.